Инстинктивно он понял. Несмотря на то, что сердце было готово выпрыгнуть из груди, он сидел неподвижно, внушая самому себе молчаливые и бесполезные предупреждения. Затем он вскочил, прямой и непреклонный, словно сама луна заставила его сделать это — руки прижаты к бокам, кулаки сжаты.
Позади него раздался голос Баннора:
— Не пугайся, Юр-лорд. Ранихины предупредят нас, если волки будут представлять угрозу.
Кавинант повернул голову. Страж Крови протянул к нему руку в успокаивающем жесте.
— Не прикасайся ко мне! — прошипел Кавинант.
Он рывком отодвинулся от Баннора. На мгновение он с бьющимся сердцем увидел, что кровавый свет луны сделал лицо Баннора похожим на лицо застывшей лавы. Затем под ногами у него, словно взрыв, возникло ужасное ощущение зла, и он упал рядом с огнем.
Ударившись о землю, он бросил тело вперед, не думая ни о чем, ощущая лишь неодолимое внутреннее желание избежать нападения. Перекатившись через голову, он почувствовал, что ноги ударились о тлеющие головешки костра.
Но едва Кавинант упал, Баннор прыгнул вперед. Когда Кавинант задел костер, Стражу Крови оставалось до него всего лишь шаг. Почти в то же самое мгновение он схватил Кавинанта за запястье и, легко выдернув из огня, поставил на ноги.
Еще не успев твердо встать на ноги, Кавинант обернулся к Баннору и прокричал ему в лицо:
— Не прикасайся ко мне!
Баннор отпустил руку Кавинанта и сделал шаг назад.
Тротхолл, Морэм, Гигант и все воины были уже на ногах. Они смотрели на Кавинанта с удивлением, замешательством и возмущением.
Он ощутил внезапную слабость. Ноги его дрожали, он опустился на колени возле костра.
«Проклятый Фаул подстроил мне это, он хочет меня погубить!» — подумал Кавинант, указывая трясущимися пальцами на землю в том месте, где только что стоял.
— Вот, — прошипел он. — Это было здесь. Я это почувствовал.
Реакция Лордов была мгновенной. Пока Морэм кричал Биринайру, Тротхолл быстро шагнул вперед и наклонился над местом, на которое указал Кавинант. Тихо бормоча что-то себе под нос, он коснулся земли кончиками пальцев, словно врач, исследующий рану. Затем к нему присоединились Морэм и Биринайр. Биринайр отодвинул Высокого Лорда в сторону, взял свой посох Лиллианрилл и прикоснулся его концом к подозрительному месту. Вращая посох между ладонями, он повелительно сосредоточил взгляд на своем любимом дереве.
— На какое-то мгновение, — пробормотал Тротхолл, — я кое-что почувствовал — какую-то память в земле. Затем она ускользнула от меня из-под рук. — Он вздохнул. — Это было ужасно.
Биринайр эхом отозвался: «Ужасно», сосредоточенно продолжая свои действия и разговаривая сам с собой. Тротхолл и Морэм смотрели на его руки, дрожавшие от старости или от какого-то ощущения. Вдруг он вскрикнул: «Ужасно! Рука Убийцы! И он отваживается здесь делать это?» Он бросился прочь с такой быстротой, что запнулся и упал бы, если бы его не подхватил Тротхолл.
На мгновение Тротхолл и Биринайр встретились друг с другом взглядами, словно пытаясь обменяться какими-то мыслями, которые нельзя было произнести вслух. Затем Биринайр высвободился из рук Тротхолла. Глядя вокруг себя так, словно собирался увидеть осколки своего достоинства, разбросанные под ногами, он хрипло пробормотал:
— Я настаиваю на своем. Я еще не настолько стар.
Взглянув на Кавинанта, он продолжал уже громче:
— Вы думаете, я стар. Разумеется. Стар и глуп. Поперся в поход, когда надо было греть свои кости на печи. Как чурбан. — Указывая на Неверующего, он заключил:
— Спросите его. Спросите!
Пока внимание всех было привлечено к Хайербренду, Кавинант поднялся на ноги и спрятал руки в карманы, чтобы скрыть цвет кольца. Когда Биринайр указал на него, Томас поднял взгляд от земли. От предчувствия у него похолодело в желудке, он едва вспомнил нападение на него в Анделейне и все, что за ним последовало.
Тротхолл твердо сказал:
— Вступите сюда снова, Юр-лорд.
С исказившей лицо гримасой Кавинант вышел вперед и поставил ногу на то место. Как только пятка коснулась земли, он вздрогнул в ожидании, постарался приучить себя к мысли, что в одном лишь этом месте земля стала небезопасной, лишенной опоры. Но на этот раз он ничего не почувствовал. Так же, как и в Анделейне, зло исчезло, оставив его под впечатлением, что яму прикрыли налетом надежности.
В ответ на молчаливый вопрос Лордов, он покачал головой.
После паузы Морэм уверенно сказал:
— Вы и прежде испытывали это.
Кавинант с усилием заставил себя произнести:
— Да, несколько раз в Анделейне, перед нападением на духов.
— Тебя коснулась рука Серого Убийцы. — Биринайр сплюнул. Но повторить своего обвинения не смог. Его кости, казалось, вспомнили о возрасте, и он устало осел, опершись на свой посох. Словно упрекая себя или извиняясь, он пробормотал:
— Разумеется. Моложе. Если бы молодым…
С этими словами он повернулся и зашаркал к своему месту.
— Почему ты не сказал нам об этом? — сурово спросил Морэм.
Этот вопрос заставил Кавинанта ощутить внезапный стыд, будто кольцо стало просвечивать сквозь ткань брюк. Плечи его сгорбились, и он глубже засунул руки в карманы.
— Я не… Сначала я не хотел, чтобы вы знали об этом… о том, какой важной персоной считают меня Фаул и Друл. После этого… — он мысленно вернулся к критической ситуации в Святилище, — я думал о других вещах.
Морэм кивнул в знак того, что принимает это объяснение, и через мгновение Кавинант продолжал:
— Я не знаю, что это такое. И я чувствую это только через подошвы своих ботинок. Я не могу прикоснуться к этому ни руками, ни ногами.
Морэм и Тротхолл обменялись удивленными взглядами. Высокий Лорд сказал:
— Неверующий, я не в состоянии понять причину этих нападений. Почему твои ботинки делают тебя чувствительными к этому злу? Я не знаю. Но либо я, либо Лорд Морэм должны постоянно находиться рядом с тобой, чтобы ты смог ответить без промедления.
Затем он бросил через плечо:
— Первый Знак Тьювор. Вохафт Кваан. Вы слышали?
Кваан ответил.
— Да, Высокий Лорд.
А голос Тьювора тихо добавил:
— Нападение будет. Мы слышали.
— Потребуется постоянная готовность, — мрачно сказал Морэм, — и отважные сердца, чтобы противостоять бешеным атакам юр-вайлов, волков и Пещерных Жителей решительно и успешно.
— Это так, — сказал наконец Высокий Лорд. — Но всему свое время. Сейчас пора отдыхать. Надо набраться сил.
Отряд начал понемногу устраиваться на ночлег.
Напевая себе под нос песню Гигантов, Преследующий Море растянулся на земле в обнимку со своим заветным кожаным бурдюком, наполненным «алмазным глотком». Пока Стражи Крови распределяли часовых, воины расстелили одеяла для себя и для Лордов. Кавинанту казалось, что все наблюдают за ним, и он был рад, что одеяло помогло ему надежнее укрыть кольцо. Он долго не мог уснуть из-за холода; одеяло не спасало от холода, исходившего от кольца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
